Руки у нее дрожали. - Супруг миссис Принс работал бухгалтером, - пояснил инспектор Квин. - И ему светило от пяти до десяти лет тюрьмы за растрату. - Он не делал этого, - упавшим голосом произнесла женщина. - Джон признался в преступлении, которого не совершал. Взял на себя чужую вину. Это была сделка. - Расскажите, что говорил вам мистер Принс после суда. - Джон сказал, что, когда освободится, мы заживем вольготно, - начала женщина. - Все время, пока он сидел, вот уже больше трех лет, я ежемесячно получала по почте 750 долларов в конверте, мелкими купюрами. На них мы с детьми и жили. - Вы знаете, кто посылает деньги? - Нет, на свиданиях Джон никогда не говорил об этом, хотя, конечно, он знает. Видимо, это одно из условий сделки. - Кстати, Эллери, - вставил инспектор Квин, - завтра его выпустят из Синг-Синг под честное слово. - Муж велел не встречать его, а ждать дома, - шепотом добавила женщина. Мистер Квин, я очень боюсь. - Чего? - Той неведомой сделки, которую он заключил. Тех грязных денег, откуда бы они ни поступали. Я хочу только одного - сменить имя, уехать и начать все сызнова. Но Джон вряд ли послушает меня... - И кого-нибудь другого тоже, - отвечал мистер Квин. - А, может, ты попробуешь, Эллери? Правда, надежды мало, но миссис Принс говорит, что ее супруг всегда любил твои книжки. - Если б только вы, мистер Квин, втолковали Джону, что не будет нам жизни с этими деньгами...

- Эллери, ты только не вздумай и впрямь это делать, - сказал инспектор Квин сыну, когда за миссис Принс закрылась дверь. - Его уже поздно отговаривать. В конце концов, он заработал эти деньги, пожертвовав добрым именем и отсидев три с лишним года. - Так в чем же дело, отец? И какое отношение имеет осужденный бухгалтер к делу преступного синдиката, которое ты расследуешь? - Как нам стало известно, до своего осуждения Принс в глубокой тайне выполнял поручения де Витте, Юинга, Берка и Фалконе. У меня есть основания полагать, что он знает главаря. Может быть, тебе, сынок, удастся выудить у него имя.